Материал представляет собой перевод статьи, подготовленный в рамках работы студенческого переводческого бюро Тольяттинского государственного университета.

Симпатичные мордашки ребят и зверят – не просто повод для умиления. Миловидные черты играют важную роль в процессе эволюции, способствуя выживанию нашего вида.

Источник: freepik.com

Карликовый бегемот Му Денг, пингвин Песто, ленивец Моле, морской котик Бискитс – в интернете просто обожают делать из очаровательных зверят знаменитостей. Но что именно происходит в нашем мозгу, когда мы видим что-то милое, и почему мы сразу бросаемся делиться своими находками в социальных сетях?

– Милые черты притягательны для нас тем, что поднимают нам настроение, – объясняет Джошуа Пол Дейл, профессор Университета Тюо в Токио, автор книги Irresistible: How Cuteness Wired Our Brains and Conquered the World (на русский язык не переводилась. – Прим. перев.). – Когда мы видим что-то подобное, наш мозг откликается очень быстро, в течение 1/7 секунды, активируя реакцию в орбитофронтальной коре, отвечающей за удовольствие и вознаграждение. Вслед за этой мгновенной нейронной реакцией, по-видимому, запускаются более медленные процессы анализа и оценки, которые побуждают нас проявлять заботливость, снижают агрессивность и активируют нейронные сети, задействованные в таких навыках, как эмпатия, сочувствие и умение играть.

Но как наш мозг определяет, что считать милым, и почему он реагирует именно таким образом?

Так задумано эволюцией

Первый источник, на который стоит обратить внимание тем, кто хочет узнать больше о феномене миловидности, – классическая работа австрийского этолога Конрада Лоренца, вышедшая в 1943 году. В ней представлено понятие kindchenschema – так Лоренц определяет набор характеристик, способствующих проявлению родительского инстинкта. К ключевым чертам миловидности относятся: большая (по отношению к размерам тела) голова; выступающий лоб; большие, низко посаженные глаза; маленькие нос и рот, близко расположенные друг к другу; круглые, пухлые щёки; пухлое телосложение; пухлые и короткие конечности; неуверенные, неуклюжие движения.

Лоренц предположил, что реакция нашего мозга на миловидность является эволюционной адаптацией: так запускается врождённое заботливое и защитное поведение, повышающее вероятность выживания вида. Он полагал, что наша реакция на миловидность является естественной и не поддаётся контролю.

Исследования показали, что признаки набора стимулов для проявления материнского инстинкта можно обнаружить и у других видов, в частности, таких, что заботятся о детёнышах. Возможно, именно поэтому люди находят некоторых животных особенно милыми.

– Миловидность настолько хорошо зарекомендовала себя в процессе эволюции, что зачастую используется с избытком, чтобы вызвать нужную эмоциональную реакцию, – объясняет Дейл.

Но теория Лоренца не раскрывает всего. По словам Камиллы Кнутсен Штайннес, кандидата наук, специалиста по поведенческому анализу из Столичного университета Осло, здесь задействовано нечто большее, чем просто инстинктивное проявление заботы.

– Хотя многочисленные исследования показывают, что наша реакция на миловидность, по-видимому, тесно связана с родительской заботой и выживанием млекопитающих, всё больше исследований подтверждают, что речь идёт не просто о заботливости, – поясняет Штайннес. По её словам, когда мы видим что-то милое, это вызывает широкий спектр сильных, преимущественно положительных эмоций. Наш мозг отвечает уникальной, быстрой и специфической реакцией, которая активируется в областях, связанных с эмоциями, вознаграждением, мотивацией и удовольствием.

Кроме того, наша реакция на миловидность поощряет просоциальное поведение, социализацию и гуманизацию.

Когда «милый» становится «кавайным»

Штайннес полагает, что неспособность учёных описать весь спектр чувств, которые в нас пробуждает миловидность, может быть вызвана ограниченными возможностями языка. «Эмоциональный отклик на миловидность мало изучен: возможно, потому, что подходящего названия в английском, норвежском или немецком языках для него нет», – пишет она в научной статье, опубликованной в 2019 году.

– Миловидные черты могут пробудить в нас «кама мута» (чувство умиления), участливость, нежность, острую жалость, желание окутать заботой или «затискать» их обладателя, – рассказывает Штайннес.

Кама мута – слово из санскрита. Чувство, которое оно описывает, порождается состоянием единения с объектом.

– Выражаясь простым языком, это то, что ощущаешь при виде милых котят, к которым сердце так и тянется, – поясняет Штайннес.

«Кавай» – популярный японский концепт, который часто переводится просто как «милый», но на самом деле сочетает в себе понятия простоты, юношеской невинности, миниатюрности, прелести, восхитительности и очаровательности.

Профессор Дейл солидарен со Штайннес в том, что наша реакция на миловидность выходит за рамки материнского инстинкта. В своей книге он пишет, что «„кавай“ поощряет чувство принадлежности к чему-то, являющееся примером социальной связи, то есть более широким понятием, чем просто заботливость. Вот почему нам хочется приблизиться к объекту, который кажется нам милым, даже если у нас не возникает желания его защитить или позаботиться о нём».

Миловидность – ускользающее понятие: трудно подобрать для неё подходящие слова, хотя в жизни она узнаётся безошибочно. Но «кавай», возможно, приближается к сути понятия, связывая миловидность с миниатюрностью и простотой. Взять, например, животных (реальных или мультяшных): помимо прочего, милыми их делают небольшие габариты и визуальная простота, которая подчёркивает признаки kindchenschema (вспомните Пикачу или Микки Мауса).

Больше, чем просто симпатичная мордашка

В социальных сетях можно найти массу фотографий мирно спящих домашних кошек с сопроводительным текстом, расписывающим, как много усилий прилагает владелец, чтобы обеспечить своей кошке счастливую и беззаботную жизнь. Это всё неспроста. В современном мире наша тяга к милым существам и желание делиться милыми картинками продиктованы эскапизмом – идеализацией безмятежной жизни.

Для животных одомашнивание – жизнь в качестве домашнего питомца или содержание в неволе – означает беззаботную жизнь до самой старости.

В случае с бегемотихой Му Денг, чьё имя переводится как «непоседливый поросёнок», объяснение миловидности, как считает Дейл, кроется в её телодвижениях: «Думаю, именно её движения, а не внешность, вызывают у многих такую реакцию. Она включается в весёлую игру, когда на неё брызгают из шланга, игриво кусает смотрителя зоопарка. Нас привлекают животные, которые всё ещё находятся на этапе социализации и охотно и бесстрашно исследуют новый для себя мир».

Возможно, нам проще романтизировать милых животных, чем людей, ведь они не могут ответить нам или пожаловаться. К тому же многие виды на протяжении всей жизни остаются маленькими (в отличие от людей).

Наш интерес, конечно, выходит за рамки исследования социальных сетей. Возможности для близкого и личного общения с животными теперь не ограничиваются традиционным контактным зоопарком. Дорогостоящие частные мероприятия в зоопарках, океанариумах или кошачьих кафе, модные занятия йогой с козами или спа-салоны с капибарами – мы отчаянно стремимся наладить контакт с другими существами.

Хотя контролируемое взаимодействие с дикими животными может повысить наш интерес к сохранению природы, оно, с другой стороны, также может ввести моду на диких питомцев, способствовать эксплуатации животных и просто создать стрессовые для них условия. В своей книге Дейл описывает опыт посещения лисьей деревни в Японии, пользующейся популярностью у известных блогеров: раздражённые отстранённым поведением лис, посетители регулярно игнорируют установленные правила, чтобы заставить животных подойти поближе.

– Речь идёт не об эгоистичной прихоти. Желание защищать, заботиться и играть с милым ребёнком или животным, даже если это всего лишь картинка в новостной ленте, пробуждает в нас сопереживание и сострадание, – уверяет Дейл. – Это заложено в нас, это неудержимо, это часть того, что делает нас теми, кто мы есть. Это делает нас людьми.

Источник

Переводчик: Дарья Хритова

Редактор: Александра Москалюк