В конце прошлого года российские театралы отмечали 85-летие со дня рождения Глеба Дроздова – народного артиста РСФСР, лауреата Государственной премии РСФСР имени К. С. Станиславского, режиссёра, создателя и первого художественного руководителя тольяттинского драматического театра «Колесо». Он стал значимой фигурой в истории советского театра и развития культурной жизни города Тольятти. С 2001 года театр «Колесо» носит его имя.

Каким человеком был Глеб Дроздов? В чём была его уникальность как режиссёра? Как жил театр «Колесо» под его руководством? Об этом в интервью Молодёжному медиахолдингу «Есть talk!» рассказала народная артистка России, почётный гражданин города Тольятти, художественный руководитель театра Наталья Дроздова.

Наталья Дроздова. Фото: Светлана Кусайко

Памяти великого мастера

– Как театр «Колесо» отметил 85-летие со дня рождения Глеба Борисовича Дроздова?

– К этой важной дате был возобновлён спектакль «Ночь ошибок», премьера которого состоялась 27 ноября. Пьеса – классическая английская комедия, написанная Оливером Голдсмитом. Первую версию «Ночи ошибок» Глеб Борисович поставил в 1996 году, в ней играли как его, так и мои ученики – Игорь Касилов, Елена Назаренко, Максим Важов. Эти артисты стали медийными личностями. Спектакль отличался лёгкостью и красотой, имел некое воздушное дыхание.

Однажды мы привезли «Ночь ошибок» в Московский театр имени Маяковского, и на наш спектакль с группой артистов театра «Современник» пришёл Валентин Гафт. В это же время в «Современнике» также шла «Ночь ошибок», в которой играли такие звёзды, как Александр Калягин, Олег Даль, Марина Неёлова, Константин Райкин, Леонид Каневский. После спектакля Гафт был впечатлён: «Как вы, Глеб Борисович, из этой скучной пьесы сделали такой блистательный спектакль?» На нашей постановке зритель постоянно смеялся, реагировал – настолько всё было ярко и интересно выстроено.

Поэтому мы решили отметить 85-летие со дня рождения Глеба Борисовича премьерой обновлённой версии «Ночи ошибок». Естественно, с другими артистами. Я старалась оставить как можно больше мизансцен из первой версии, так как они были очень красивыми и изящными. Замечательная музыка композитора Алексея Пономарёва осталась прежней, изменилось лишь качество записи, что стало возможным с применением современных технологий. Для меня было важно сохранить ту лёгкость, заразительность, атмосферу радости и любви, которые вложил Глеб Борисович. И, мне кажется, у нас получилось.

Кроме возобновления спектакля, к этой дате на втором этаже нашего театра была открыта экспозиция, посвящённая Глебу Борисовичу. На ней представлены его личные вещи и рукописные тексты, уникальные видеоинтервью и фрагменты телепередач разных лет, фотографии его спектаклей и многое другое.

Глеб Дроздов. Фото из архива театра «Колесо»

«Это было самое счастливое время в моей жизни»

– Давайте немного поговорим об истории создания театра. Как всё происходило?

– Надо сказать, Глеб Борисович был самым молодым главным режиссёром в стране. Ему было 28 лет, когда он принял крупнейший профессиональный театр в Воронеже. Это был знаменитый театр имени Алексея Кольцова. Представляете? Он молодой юноша, а там народные артисты СССР, артисты большие, мощные. И они его приняли! Этим театром он руководил 14 лет и сделал его академическим. Театр был успешным, много гастролировал по стране и за рубежом.

Затем он возглавил Ярославский академический театр драмы имени Фёдора Волкова (первый профессиональный театр в России. – Прим. ред.). Тоже руководил успешно, но всегда мечтал о собственном театре, который был бы создан с его учениками, его единомышленниками.

Уже тогда Глеб Борисович начал преподавать. Он работал по системе Станиславского, но у него был свой уникальный метод обучения в рамках этой школы. Он считал, что каждый человек по-своему талантлив, ему надо просто помочь раскрыть его внутренние, природные данные. Потому что, когда выходишь на сцену и начинаешь зажиматься, не даёшь своей природе открыться и становишься неинтересен зрителю. У Глеба Борисовича были свои «ключики», которыми он «открывал» эту природу, и человек чувствовал, как много он может: как он может говорить, как он может органично существовать на сцене. И это было просто уникально, когда я видела, как какой-то зажатый мальчишка с улицы вдруг оживал и начинал превращаться в красивого и интересного артиста. Вот это Глеб Борисович очень хорошо умел – давать человеку внутреннюю свободу на сцене.

Он всегда говорил: «Я хочу создать театр по любви. Театр-дом, театр-семью». Некоторые в это не верят. А он верил. И у него получалось. Театр действительно был для нас домом и семьёй. Никто не хотел уходить домой, все сидели на репетициях до последнего. И студенты оставались и смотрели, потому что было интересно, потому что они впитывали эту профессию через то, что делал их мастер.

Когда Глеб Борисович стал руководителем «Колеса», он тут же открыл студию при театре, это был курс ГИТИСа (Государственный институт театрального искусства, сейчас Российский институт театрального искусства. – Прим. ред.). Студенты этого курса получили высшее образование и стали частью труппы. Понимаете, мы все были одной школы, одной любви к театру и друг к другу. Глеб Борисович учил нас любить театр и любить друг друга в театре. И всегда говорил: «Учитесь радоваться успеху другого. Не допускайте зависти. Тогда вы будете счастливыми людьми».

– Театр «Колесо» стал первым профессиональным драматическим театром Тольятти. Чем он отличался от других российских театров?

– Это был первый в СССР театр с контрактной системой. Какое-то время у нас была вывеска «Экспериментальный театр „Колесо“». И все думали, что это эксперименты в рамках спектаклей, а на самом деле эксперимент заключался именно в том, что это был первый контрактный театр. Проекты устава нового театра и договора – контракта между городом и творческим коллективом и контракта между руководством театра, актёрами и цехами – были разработаны Глебом Борисовичем совместно с учёными ЛГИТМиКа (Ленинградский государственный институт театра, музыки и кинематографии. – Прим. ред.). Это было чем-то новым, совершенно другим. Весь театральный мир поначалу воспринял эту идею в штыки: «Как это так? Вы погубите репертуарный театр!» А Глеб Борисович сказал: «Нет. Это прогрессивная форма». Так оно и получилось. В конце концов за нами пошли другие театры, и сейчас все работают на контрактной основе. А тогда в этом была наша особенность, в этом был наш эксперимент. И он удался.

Глеб Дроздов. Фото из архива театра «Колесо»

– Каким вам запомнился период становления театра?

– Это было самое счастливое время в моей жизни. Больше всего запомнилась именно эта любовь. Любовь, дом и семья. У нас в труппе были уважаемые, заслуженные актёры, но, если нужно было остаться и помочь для премьеры, они это делали. Несмотря на возраст, положение, статус. Никто не гнушался, не отказывался. Все друг другу помогали, чтобы создать спектакль. Это была настоящая семья.

– Какое у вас самое любимое или, может быть, самое яркое воспоминание из этого периода?

– Мы показывали «Рождает птица птицу», это был наш первый спектакль в «Колесе», и с его премьерой состоялось открытие театра. Пьеса была написана нашим завлитом (заведующий литературной частью в театре. – Прим. ред.), писателем Эдуардом Пашневым, по мотивам реальных событий. Он увидел в газете историю любви афганской девушки и русского солдата и принёс Глебу Борисовичу. Была война, но и любовь была. И та девушка пронесла эту любовь через всю свою жизнь. Её возлюбленный погиб, а она дала обет безбрачия, потом выучила русский язык и стала профессором. И вот по этой истории написали пьесу и поставили спектакль. Музыку для него писал и исполнял Муслим Магомаев. В спектакле было много драматических моментов, которые проживает моя героиня, он был насыщен сильными, эмоциональными сценами. По сюжету моя героиня теряла возлюбленного, и её любовь проходила через весь спектакль.

Помню, на протяжении спектакля зрители сидели как заворожённые, а в самом конце, на аплодисментах, весь зал встал в темноте, как один встал! И как раз звучала песня в исполнении Магомаева, его красивый, эмоциональный голос, там хочешь не хочешь – заплачешь. Очень сильный момент, у меня тогда такие мурашки были...

Была ещё история. Мы приехали в Англию на гастроли с «Женитьбой» Гоголя. Это была одна из наших первых зарубежных поездок. До нашего показа мы были в театре «Глобус» и смотрели пьесу Шекспира. Там всё было очень дорого, красиво, были великолепные костюмы, свет – мы смотрели и удивлялись. Такой был насыщенный, наполненный техникой театр. После спектакля зритель очень тихо, вежливо хлопал, и все спокойно расходились. Нам показалось, что театр, точнее, зрители, были «холодными».

После спектакля мы пригласили этих артистов к нам на показ. У меня была финальная сцена, когда моя героиня понимала, что её жених сбежал, что она опозорена и осталась одна. Она потеряла это счастье, которого так ждала и которое было так близко. И у меня было выстроено, что я иду по сцене тихо, медленно, понимая, что жизнь кончена. И я шла и плакала. Я подходила к микрофону и пела, и у меня немножко дрожал голос, потому что я вся была переполнена этими слезами, этими чувствами.

Помню, кончился спектакль, они ко мне подошли и говорят: «Вы что, правда чувствовали? Мы видели, как у вас дрожал подбородок, когда вы пели». И это для них было потрясением, потому что у них в театре всё было математически чётко, красиво, а тут вот такое настоящее чувство и так близко. И это их поразило. Я говорю: «Это школа Константина Сергеевича Станиславского, где есть правдоподобие чувств в предлагаемых обстоятельствах. Правдоподобно на сто процентов».

Это мне запомнилось. Я тогда была так горда, даже не столько за себя, сколько за наш театр и за нашу систему Станиславского.

Мемориальная доска на здании театра «Колесо». Фото из архива театра

Глеб Дроздов – режиссёр

– В каких спектаклях, срежиссированных Глебом Борисовичем, вы были заняты?

– Я была занята во многих его спектаклях и играла главные роли. Когда в нашем театре появился Игорь Касилов, Глеб Борисович в шутку сказал мне: «А ты немножко отдохни». А я была так рада, что молодые вышли на сцену, что молодые сейчас завоёвывают публику и она с радостью приходит на них смотреть. Я тогда тоже преподавала, поэтому для меня это было большим счастьем.

– Какая постановка Глеба Борисовича была вашей любимой?

– «Звёзды на утреннем небе» Александра Галина. В нём я играла женщину, опустившуюся на самое дно жизни. Но что мне нравилось – моя героиня не потеряла свою внутреннюю любовь. Любовь к людям, сострадание, человечность. Значит, человек может в любой ситуации оставаться человеком. Даже если он низко пал.

И мне эта сложность нравилась, мне нравилось, что героиня не ожесточилась, что осталась светлым человеком при всей её неудавшейся жизни. Конечно, сложно играть человека с такой судьбой, но, видимо, я так подробно работала над этой ролью, что получился настоящий, живой человек.

Спектакль имел огромный успех. Мы с ним объездили всю страну.

– Какой вам запомнилась работа с Глебом Борисовичем в профессиональном плане?

– Он мог сказать мне первые две буквы слова, и я уже понимала, чего он от меня хочет. Мы как будто читали мысли друг друга. Когда он уже уходил из жизни, он сказал: «Ты уже можешь сама выстраивать роль. Даже если режиссёр будет слабый, ты выстроишь роль сама». Между нами было колоссальное доверие.

Повторюсь, у него было уникальное качество, он меня раскрыл как актрису. Я была обычной девочкой из деревни, зажатая до невозможности, ничего не могла. У меня была нужная «природа»: внешность, хорошие голосовые данные, всё было, но я очень замыкалась от стеснения. После первого семестра учёбы педагоги сказали мне: «Не избавишься от этой скованности, стеснительности – мы с тобой попрощаемся». И я себя пересилила, переборола. Потом как раз пришёл преподавать Глеб Борисович – и всё случилось.

Его любовь к студентам, его любовь к профессии – это было самым главным. У него вообще слово «любовь» было самым главным. Он говорил: «Жизнь – это счастье. А любовь – это самое сильное в мире чувство, любовь – это Бог». Он был верующим человеком, православным. И всегда говорил: «Любовь – это свет. А свет всегда победит».

– Тяжело было совмещать театральный быт и семейный?

– Нет. Когда живёшь с человеком в счастье, всё легко. На самом деле, любовь – это же вещь жертвенная. И мне было приятно жертвовать своей усталостью, своими делами ради человека, которого я люблю. Для меня это было счастье. Поэтому трудностей не было никаких.

Глеб и Наталья Дроздовы. Фото из личного архива Натальи Дроздовой

«Колесо» сегодня

– Как вам кажется, принципы, которые Глеб Борисович закладывал в театр на этапе его становления, сохранились в нынешнее время в «Колесе»?

– Да, и это моя задача – продолжать его дело. Не все верят в «театр-дом», потому что артист – эгоистическая профессия. Но всё равно постепенно люди понимают, что жить в любви, жить в желании друг другу помочь – это очень большое преимущество, если ты этим овладеешь. Тогда всё отрицательное само уходит.

– Как сегодня формируется репертуар театра?

– Думаю, в репертуаре должны быть спектакли разных направлений. И серьёзные, и развлекательные. Есть люди, которые говорят: «Почему у вас всё комедии и комедии?» А ведь веселить – это тоже миссия театра! Даже Товстоногов (советский театральный режиссёр и педагог; мастер, у которого учился Глеб Дроздов. – Прим. ред.) писал, что мы должны развлекать зрителя, потому что он устаёт – от быта, от каких-то жёстких вещей в жизни.

Глеб Борисович всегда говорил, что нужно в конце спектакля давать человеку надежду. Обязательно. Какая бы это ни была трагедия. Поэтому надо чувствовать людей, время, разговаривать со зрителями. Я на встречах часто спрашиваю: «Что бы вы хотели посмотреть?» Как раз ещё одна причина, по которой мы восстановили «Ночь ошибок», – мне почти на каждой встрече говорили: «Вы „Сирену и Викторию“ восстановили. Восстановите тогда и „Ночь ошибок“». Значит, людям сейчас нужно сесть и просто посмеяться. И тогда у них и вечер будет хороший, и утро будет хорошее. А потом, может, всё и сложится.

Жанры всякие нужны. Люди все разные, поэтому я считаю, что нужно просто соблюдать баланс. Разножанровость должна быть. Конечно, зритель всегда любил и любит комедию, но в нашем репертуаре сейчас всё достаточно гармонично. Мы следим, чтобы не было перекосов в сторону одного из жанров.

– Молодёжи сейчас больше интересны спектакли про настоящее время с современным подходом. Как театр «Колесо» удовлетворяет этот запрос?

– У нас такие спектакли есть. Например, «Пиковая дама», которая поставлена достаточно современно, с современной музыкой, с современной пластикой, которая не свойственна тому веку.

Есть спектакль «Кафе танцующих огней». Очень необычный, потому что в основе действия нет пьесы (как это обычно делается), есть сонеты Шекспира и подлинные истории наших артистов. Когда мы готовили этот спектакль, у нас каждое утро были тренинги: и пластические, и психологические, разные. Актёры читали сонеты, выполняли упражнения на доверие, на ощущения, на партнёрство.

Вы даже не представляете, какие были интересные упражнения. Например, был тренинг, в котором все с закрытыми глазами должны были бежать вперёд, доверившись тем, кто должен был не дать им упасть. Понимаете, это опасное упражнение, потому что сцена большая, высокая. Но между актёрами было такое доверие, что никто не упал. Все доверялись, хотя страшно было бежать, закрыв глаза, когда знаешь, что можешь расшибиться. Было много упражнений психологически тяжёлых – артисты и плакали, и истерики начинались. Но после всех тренингов было такое удивительное чувство любви друг к другу, хотелось сделать друг для друга что-то хорошее...

– И всё-таки получается, что основа большей части спектаклей «Колеса» – классические произведения. Планируете ли вы разбавлять репертуар современной драматургией?

– Безусловно. Есть много хороших современных авторов, за творчеством которых мы следим. Ярослава Пулинович, например, очень интересный драматург, Ольга Михайлова, которая написала для нас инсценировку «Пиковой дамы», очень известный драматург в Москве. У нас пока нет конкретных идей и пьес, но мы активно ищем материал для нашего репертуара. Так что современной драматургии в «Колесе» – быть!