Научный сотрудник Университета Нью-Гэмпшира Евгений Васильев: «Хороший коллектив не купишь за доллары»
21 октября 2022

В чём разница работы учёного в России и в США? Как политика влияет на эффективность работы учёных? Что могут дать российским студентам молодёжные образовательные форумы? Об этом рассказывает выпускник Тольяттинского государственного университета (ТГУ) Евгений Васильев, научный сотрудник Университета Нью-Гэмпшира в США.

Евгений Васильев

В 2012 году окончил институт химии и энергетики ТГУ по специальности «Инженерная защита окружающей среды».

С 2012 по 2015 год проходил обучение в очной аспирантуре.

В 2017 году окончил магистратуру института машиностроения ТГУ по специальности «Материаловедение и технологии материалов».

Победитель Всероссийского форума молодых учёных (2016), лауреат стипендии Президента РФ (2013, 2016), победитель программы «УМНИК» (2012, 2015) и конкурса «Молодой учёный Самарской области» (2017).

В 2017 году стал победителем конкурса «Студент года Самарской области» в номинации «Интеллект года».

В 2018 году защитил кандидатскую диссертацию по специальности «Физика конденсированного состояния», кандидат физико-математических наук. Работал младшим научным сотрудником НИО-2 «Физика прочности и интеллектуальные диагностические системы» научно-исследовательского института прогрессивных технологий (НИИПТ) ТГУ.

С 2018 года является научным сотрудником Университета Нью-Гэмпшира (США).

«Задача – научиться управлять свойствами магниевых сплавов»

– Евгений, у вас есть опыт научных исследований в России и за рубежом. Какие заметили различия для учёного?

– В США намного проще организовать исследовательский процесс, например, покупать оборудование и расходники. Большая часть высококачественного лабораторного оборудования производится в США или Западной Европе и может быть доставлена за считанные дни. Помню, как в России приходилось ждать по полгода, чтобы получить какие-то реагенты. Сама процедура закупки в США организована проще. Во-первых, суммы грантов тут измеряются сотнями тысяч и миллионами долларов. На эти суммы элементарно можно купить больше оборудования. Во-вторых, вместо бесконечных бумажек достаточно взять на кафедре пластиковую карту и оплатить ею необходимое либо написать по электронной почте сотрудникам бизнес-отдела, и они сами сделают перевод.

Ещё один момент: в США, даже если нет нужного оборудования в своём учреждении, можно использовать материальную базу соседних университетов или лабораторий. Достаточно отправить образцы или проехать несколько часов на машине и сделать эксперименты самому. Например, Университет Нью-Гэмпшира находится всего в полутора часах езды от Массачусетского технологического института и Гарварда, а это организации с бюджетами в миллиарды долларов и самым современным оборудованием, значительная часть которого открыта для всех желающих. Многие эксперименты мы проводим в национальных лабораториях на таких установках, каких во всём мире единицы.

Между тем и в России проводят исследования на мировом уровне. Пример тому – лаборатория НИО-2 «Физика прочности и интеллектуальные диагностические системы» Дмитрия Львовича Мерсона и Алексея Юрьевича Виноградова в Тольяттинском госуниверситете. Вообще, как в США, так и в России многое зависит от людей. Хороший коллектив – это то, что не купишь ни за какие доллары. Я очень благодарен за это ТГУ: в НИО-2 у меня были потрясающие руководители и коллеги.

Очень помогает и то, что в России оказывают поддержку молодым учёным в виде всевозможных грантов, стипендий, форумов, конференций. Это тоже помогает находить партнёров, приобретать оборудование.

– В лаборатории НИИПТ ТГУ вы занимались магниевой тематикой. Каков ваш научный интерес в Университете Нью-Гэмпшира?

– В лаборатории НИО-2 я изучал магниевые сплавы, когда это направление только зарождалось в ТГУ. Со временем появилось несколько крупных проектов, которые реализуются и сегодня. По этой же тематике я защитил магистерскую диссертацию в ТГУ и кандидатскую в Самарском государственном техническом университете. Через несколько лет поступило предложение продолжить работу по магниевым сплавам в США. Я принял его, потому что это интересный опыт.

– Над чем конкретно работаете в Университете Нью-Гэмпшира?

– В последние десятилетия тема магниевых сплавов стала очень актуальной в мире. Они привлекательны по своим характеристикам: лёгкие при хорошей прочности и могут применяться везде, где нужно максимально снизить вес конструкций, например в самолётах, автомобилях, портативной электронике. Другое направление применения – в медицине для изготовления биорезорбируемых имплантатов, которые могут постепенно рассасываться в теле человека. Разумеется, чем лучше мы, учёные, сделаем эти сплавы, тем в больших отраслях они смогут найти применение. Но важно не только сделать магниевые сплавы лучше, нужно понять фундаментальные принципы и физические основы происходящих в них процессов. Именно эти фундаментальные знания помогут управлять свойствами сплавов в нужном нам направлении. Этим занимаются и в ТГУ, и в Университете Нью-Гэмпшира. Хотя скажу откровенно: относительно магния в университете США нет таких выдающихся примеров реального применения, как в ТГУ.

Разумеется, кроме основного направления по магнию есть и иные задачи. Мы также изучаем другие перспективные материалы и технологии – титан, High Entropy Alloys (сплавы с высокой энтропией), additive manufacturing (3D-печать). За последние четыре года я работал над совместными проектами с Исследовательской лабораторией Армии США, Национальной лабораторией в Лос-Аламосе, Университетом Калифорнии в Санта-Барбаре, Аргоннской национальной лабораторией. Это довольно крупные и известные научные организации в мировом материаловедении.

– Происходящие сейчас в мире события влияют в том числе и на научное сотрудничество между университетами России, Европы, США. Многие зарубежные научные организации отказываются от совместных проектов с российскими учёными. Какой представляется эта ситуация вам?

– Конечно, текущая ситуация в мировой политике отражается на всех по обе стороны океана. Учёные не исключение. Научная деятельность – глубоко кооперативный процесс. В области материаловедения для разработки сплавов нового поколения зачастую нужны эксперименты на самом современном оборудовании и уникальных установках. Например, чтобы понять структуру материала, мне необходимо провести эксперименты на синхротроне, а их всего около десятка во всём мире. Если нет международной и межлабораторной кооперации, то нет таких экспериментов, нет научных результатов. Создание политических барьеров и сворачивание международных научных программ уже сейчас негативно отражается как на науке, так и на учёных во всех странах. Хорошо, что простые люди понимают причину этих политических барьеров и пытаются их минимизировать для продолжения эффективной работы. Плохо, что это не всегда получается. Одно могу сказать – мы все надеемся на скорейшее разрешение международных конфликтов и продолжение плодотворного сотрудничества.

«В США мне не хватает молодёжных форумов»

– Что вам дал ТГУ в плане научного и личностного роста?

– В Тольяттинском госуниверситете я провёл добрую треть своей жизни – 11 лет. Поэтому могу с уверенностью сказать: университет сформировал меня и как учёного, и как личность. Девиз ТГУ «Мир твоих возможностей» чётко отражает, что дал мне университет: бесплатное образование в специалитете, затем в магистратуре и аспирантуре, работу в лаборатории мирового уровня, финансовую поддержку для реализации своих идей, друзей, профессиональные контакты и, наконец, возможность путешествовать по миру. Если бы не всё это, то, наверное, я никогда не оказался бы в Америке.

– Во время обучения в ТГУ вы участвовали в форумах «iВолга», «Селигер» и других. Чем вам помогли эти поездки? Почему студенты, особенно те, кто хотел бы заниматься наукой, должны участвовать в них?

– Не станет преувеличением, если скажу, что научные и образовательные молодёжные форумы кардинально изменили мою жизнь. До 2013 года, когда впервые поучаствовал в «iВолге», я практически не путешествовал и даже не думал выбираться за пределы Тольятти. «Селигер» и «iВолга» мотивировали на поездки, и буквально за пару лет я посетил Германию, Исландию, Бразилию, Японию и другие страны. После участия в форумах у меня появилось много друзей по всей России, с которыми продолжаю общаться и сейчас. Наконец, «Селигер», «iВолга» дали потрясающую мотивацию исследовать наш мир, да и наука – это как раз исследование мира в какой-то области.

Советую всем молодым людям участвовать в молодёжных форумах. Заниматься наукой можно где угодно – в Америке, России, Германии – а такие форумы есть только в России. Это как раз то, чего мне очень не хватает в США.

– Насколько нам известно, именно вы подали идею проводить в Тольяттинском госуниверситете фотоконкурс «Наука в объективе». Следите за конкурсом сейчас?

– Идея подобного проекта по популяризации науки появилась ещё на «Селигере-2013». Но в отношении организации этого конкурса нужно отдать должное сотрудникам отдела научно-исследовательской работы студентов ТГУ (сейчас – отдел реализации молодёжных проектов и программ ТГУ. – Прим. ред.). Без их помощи ничего бы не вышло.

Такие конкурсы очень важны для вовлечения молодёжи в научную деятельность. Знаю, что «Наука в объективе» продолжается до сих пор. Это очень радует, но за новостями не следил. Нужно будет обязательно посмотреть!

«Занимаюсь фигурным катанием и хочу стать пилотом»

– Какие воспоминания о студенческой жизни особенно приятны? Общаетесь ли с кем-то из однокурсников или преподавателей?

– Со второго курса ТГУ наши преподаватели приглашали нас участвовать во всевозможных конференциях, конкурсах, олимпиадах. А это поездки по Самарской области и стране, сумасшедшая традиция подготовки презентаций в последнюю ночь, нервы в день участия и огромное облегчение после выступления. Пока учился и работал в ТГУ, принял участие в более чем 30 конференциях. Иногда пропадал неделями, переезжая с одного конкурса на другой. Но всё это, как и в случае с молодёжными форумами, даёт бесценный опыт выступлений, общения.

После отъезда из России была большая загруженность на новой работе. В первые пару лет не получалось поддерживать контакты. Да и разница в часовых поясах определённо добавляет трудностей в общении. Например, чтобы попасть в рабочие часы ТГУ, мне нужно выходить на связь в шесть утра по местному времени. Последнее время стараюсь контактировать с друзьями в России хотя бы по электронной почте.

– Работать и жить в США невозможно без хорошего знания английского. Где изучали язык?

– Английский учил с 5-го класса школы, потом в ТГУ, сдавал кандидатские экзамены в аспирантуре. Изучение английского в России, к сожалению, часто оторвано от реальности. Учишь десятилетиями, а потом приезжаешь в англоговорящую страну, а там нужно заново учиться говорить, писать, понимать устную речь, местные диалекты. Мне повезло, с 2014 года я как минимум дважды в год выезжал за рубеж и практиковал английский в реальной обстановке. Перед переездом в США пару месяцев интенсивно занимался на индивидуальных курсах.

– Наверняка наука занимает не всё ваше время. Какое у вас хобби?

– Путешествия. Уже третий год летом выбираемся с друзьями в большое путешествие по США. В прошлом году были Монтана, Калифорния, Колорадо, в 2020 году – Небраска, Южная Дакота, Вайоминг, Юта, Колорадо. В центральных штатах потрясающая природа, знакомая всему миру по фотографиям из журнала National Geographic. У меня есть уникальная возможность посетить знаменитые места и открыть свои секреты Дикого Запада.

Минувшим летом я два месяца провёл в Чикаго, а потом месяц удалённо работал и путешествовал по штатам Небраска, Юта, Колорадо и Нью-Мексико. За неделю в Колорадо прошёл по четырём горам высотой 4200+ метров, включая маршруты 3–4-го классов сложности.

А ещё в свободное от путешествий время я занимаюсь фигурным катанием и готовлюсь к получению лицензии пилота лёгкой авиации.

– Не возникало мысли бросить науку, уйти в бизнес или на производство? С финансовой точки зрения это было бы выгоднее.

– Чтобы работать на производстве, не обязательно бросать науку. Современные предприятия зачастую очень высокотехнологичны. Такие компании как Intel, Apple, Boeing тратят миллиарды долларов на исследования и разработку новых материалов. А это как раз то, чем занимаемся мы. Кроме больших технологических компаний в США ещё огромное количество стартапов в области инженерии и материаловедения. Причём не только в Кремниевой долине или больших городах, а практически по всей стране.

В плане оплаты труда производство и бизнес действительно могут быть более привлекательны, но есть недостатки. Если это большая компания, то может быть сильная бюрократизация, в которой обычному сотруднику не дадут продвинуть свои идеи. Главная цель бизнеса, производства – получение прибыли. Этому всё подчиняется, в том числе и наука. Но здесь намного меньше свободы для развития своих идей и жёстче рамки.

Между бизнесом и академией в США есть промежуточное звено – национальные лаборатории (National Laboratories), аналогичные российским НИИ. Они занимаются наукой в интересах государства. National Laboratories ориентированы не на получение прибыли, а на развитие государственной промышленности, энергетики, химии, в том числе на проведение открытых исследований. В то же время учёные этих лабораторий меньше завязаны на количественные показатели (публикации в журналах, участие в конференциях и прочее) и имеют определённую свободу выбора. Сейчас я рассматриваю одну из таких лабораторий для дальнейшего трудоустройства.

Первая публикация – в газете «Тольяттинский университет» № 25 (880) от 12.10.2022 г.

Просмотров: 1312
Читайте также:
Поделиться с друзьями
Назад к списку статей