Преподаватели Тольяттинского государственного университета (ТГУ) вернулись из Чанчжоу, где две недели обучали русскому языку китайских студентов, которые через пару лет должны приехать в ТГУ получать высшее образование. В интервью корреспонденту Молодёжного медиахолдинга «Есть talk!» Луизе Чистяковой представители трёх кафедр гуманитарно-педагогического института ТГУ поделились опытом адаптации в новой для них стране, особенностями методики преподавания, наблюдениями о китайском менталитете, а также впечатлениями от жизни и работы за рубежом.

Слева направо: Даниил Резников, Евгения Косс, Лю Пэйюнь, Ольга Плахова. Фото из личного архива

Поездка, которая объединила

– Как вы узнали, что вас отправляют в Китай? Был ли отбор преподавателей и как он происходил?

Ольга Плахова (О. П.): Для нас важно участие всех кафедр в этом проекте. На сегодняшний день активно взаимодействуют три кафедры: «Теория и практика перевода», «Теория и методика преподавания иностранных языков и культур», «Филология, лингвоэкспертология и медиакоммуникации». На каждой кафедре у нас дипломированные специалисты, которые преподают русский язык как иностранный, поэтому разумно было объединить усилия и сделать что-то новое. Отбор проходил внутри университета: кандидатов рассматривали с учётом профессионального опыта и готовности работать в иной среде.

– Страшно было перед поездкой? Чего вы ожидали от Китая и китайских студентов?

Евгения Косс (Е. К.): Страха не было. Может быть, потому что были накоплены знания, опыт преподавания, изучена литература о специфике обучения китайцев иностранному языку.

О. П.: Речь не столько о страхе, сколько о внутренней подготовке. Мы ехали с чётким осознанием того, что опираться на иностранный язык у нас не получится. Мы это много обсуждали, потому что если мы работаем со студентами из ближнего зарубежья, то традиционно опираемся на язык-посредник, например английский. А нас перед этой поездкой изначально ориентировали на то, что такой опоры не будет, поэтому нужно было заранее продумывать методику обучения и способы общения. На деле всё оказалось по-другому: студенты были очень доброжелательными, открытыми, заинтересованными в обучении, с ними было приятно работать.

«Это что-то сногсшибательное!»

– Как проходила ваша адаптация?

Даниил Резников (Д. Р.): Как ни странно, адаптация прошла легко. На самом деле, как говорится, настоящее мужество – это внутренне переживать, не показывая этого. Несмотря на то, что поездка фактически в новые условия зачастую стрессовая, всё зависит от личных качеств. Думаю, коллеги не дадут соврать: мы ехали настроенные позитивно и открыто к учебному процессу, к людям, к новой стране. Самые сложные моменты касались быта. В Китае свои особенности поведения, особая кухня, плюс смена часовых поясов. Организм был шокирован, но в целом адаптация прошла успешно.

– Поговорим немного о быте. Где вы жили, как питались, к чему пришлось приспосабливаться?

Е. К.: В аэропорту нас встретила наша коллега – преподаватель русского языка госпожа Лю Пэйюнь, которая просила называть её русским именем Ксения. Мы жили в отеле, в отдельных номерах. Рабочий день начинался в 7:30.

Чувствовалась забота на каждом этапе – и от куратора, и от её помощницы – методиста Ву Иньинь. Они решали все наши проблемы, волновались, звонили: «Вы сели в такси?», «Вы доехали?», «Доставили ли вам еду?» Питались мы большую часть времени в студенческой столовой – порции там были очень большие!

Д. Р.: В Китае столовая устроена не совсем так, как у нас, она работает по принципу фудкорта. Там мини-раздачи: хочешь рис или лапшу – выбираешь из нескольких видов. Порции большие, блюда в основном острые из-за южной специфики, но можно найти что-то по вкусу. Это был потрясающий опыт даже в гастрономическом плане. Ну и мастерство владения палочками теперь у нас на высшем уровне.

– Какие блюда вам больше всего понравились?

Д. Р.: Думаю, вне конкуренции тушёные баклажаны в кисло-сладком соусе – очень вкусно и не очень остро. Плюс утка по-пекински и свинина – готовят их мастерски.

– Удалось познакомиться со страной? Что запомнилось больше всего?

Д. Р.: Со страной глубоко познакомиться не успели, но в Чанчжоу посетили исторический квартал, парк, ботанический сад, самую большую пагоду Китая. Она была разрушена в ходе культурной революции и восстановлена в 2002 году. Вид с пагоды на город потрясающий.

Китайцы отличаются менталитетом от нас: у них свой ритм, философия. Я впечатлён тем, насколько технологичен быт китайцев, они живут в будущем, даже еду нам доставлял робот.

Посмотрев на Китай и его жителей своими глазами, мы поняли, насколько наши миры развиваются по-разному. У китайцев большой скачок прогресса, они мотивированы, технологичны, уверены в себе, нам с ними надо всячески сотрудничать и дружить, потому что только вместе мы добьёмся успеха, однозначно.

О. П.: Меня впечатлил город. Несмотря на то, что он многомиллионник, мы могли гулять, не сталкивались ни с кем. Там очень много зелени и каналов, радующих взгляд. Это что-то сногсшибательное!

Е. К.: Территория города очень комфортно обустроена. Для нас было удивительно, что под окном отеля каждый вечер люди после работы выходили на улицу и занимались спортом под музыку.

Глаз порадовал обычай китайцев носить национальную одежду, её огромный выбор в магазинах. Поразила и дисциплина в университете: ко мне на урок ни разу никто не опоздал.

«Им нужно было научиться, нам нужно было научить»

– Вы уже отметили, что у вас не было языка-посредника. Как тогда выстраивалась ваша коммуникация с китайскими студентами?

Д. Р.: Разговаривали мы со студентами на русском языке. Для этого приходилось замедлять темп речи раза в четыре, максимально чётко артикулировать, использовать жесты. Помогали нам кураторы групп. Но в целом проблем с коммуникацией не было: студенты достаточно хорошо умеют читать и писать.

– То есть вы заходили в аудиторию и общались только на русском языке?

О. П.: Да, процентов девяносто семь разговоров проходило на русском. Мои студенты уже знали фразы «Как это по-русски?», «Как это по-китайски?» И мне достаточно было сказать: «Мудрый – это по-русски, а как будет по-китайски?» Студенты семантизировали (определяли значение слова. – Прим. авт.) новые слова и включали в работу несколько языков. Например, кроме китайских, давали ещё и английские варианты.

– В чём различия и сходство китайских и русских студентов? На какие особенности менталитета вы обратили внимание?

О. П.: Считается, что китайская нация закрытая. Но на самом деле она очень доброжелательная, а студенты могут быть эмоциональными. Например, на одном из занятий студентам нужно было по фото рассказать о герое. Один студент, несмотря на нелюбовь к русскому языку, составил прекрасный рассказ, выбрав в качестве героя своего друга. Все посмеялись, задавали вопросы – и это было как у нас в России: живо, эмоционально, легко.

Д. Р.: Различия касаются учебного процесса, который строится немного по-другому. Нам показалось, что студенты неохотно проявляют инициативу. Даже если они готовы к занятию, руку все равно не поднимут. У них очень силён дух коллективизма. Нужно быть лучшим, но не высовываться.

– И как вы с этим справлялись?

Д. Р.: Всячески поощряли инициативу, хвалили независимо от результата. Главное – что студент сделал шаг вперёд.

О. П.: Я специально работала над тем, чтобы чуть-чуть помочь им проявить эту инициативу. Всегда спрашивала: «Кто хочет отвечать?» Сначала это значило «Кого назвала – тот и захотел» (улыбается). Но через пару занятий студенты уже сами начали тянуть руки, глаза светились: «Я хочу!» Наблюдать за тем, как инициатива начинает проявляться невербально, очень интересно.

– Как скоро удалось почувствовать изменения?

О. П.: Первые результаты мы увидели уже к концу первой недели.

– Готовились ли преподавать русский язык именно китайцам? Может быть, проходили специальные курсы, разрабатывали отдельную методику?

Е. К.: Классическую методику преподавания русского языка как иностранного (РКИ) мы модифицировали уже на месте, исходя из результатов входного тестирования и культурных особенностей студентов. В России рабочая группа из 12 человек разработала тематический план, который и послужил основой нашего интенсива (интенсивный курс обучения какому-либо предмету или повышения квалификации в какой-либо области. – Прим. авт.).

О. П.: Мы выстраивали логику занятий, создавали упражнения и учебные тексты во время подготовки к каждому занятию.

– Как проходили занятия?

Д. Р.: В соответствии с классической структурой занятия по РКИ мы тренировали фонетику, вводили и отрабатывали новую лексику, тренировали навыки говорения и понимания речи на слух. Особый интерес у китайских студентов вызвали русские детские песенки, например «Жили у бабуси два весёлых гуся».

Е. К.: Специально для нашего интенсива мы создавали интерактивные упражнения разных видов с помощью онлайн-сервиса LearningApps. Студенты играли в игры, решали кроссворды, собирали пазлы, проходили тесты и выполняли упражнения, используя свой мобильный телефон. Несмотря на интерес к интерактивным заданиям, по результатам проведённого по окончании курса опроса оказалось, что студентам больше нравится живое общение с преподавателем.

– Вы сами придумывали упражнения или опирались на пособия?

Д. Р.: При подготовке упражнений использовались как задания из пособий, так и созданные нашей рабочей группой под индивидуальные задачи.

О. П.: Кроме того, мы отбирали лексику, актуальную для китайской аудитории. Например, коллективизм, вежливость и мудрость – характерные черты китайской культуры, и студенты описывали друзей именно через них.

– Русский и китайский языки очень разные. Можно ли найти что-то, что их объединяет?

О. П.: Эти языки относятся к разным языковым группам, сравнивать их крайне сложно.

Д. Р.: Несмотря на большие различия в языках, нас и студентов объединяла общая коммуникативная задача: им нужно было научиться, нам нужно было научить. На мой взгляд, важна не столько грамматика и лексика, сколько человеческое взаимодействие.

Будущее проекта и советы коллегам

– Что дальше? Какие задачи стоят перед ТГУ в этом проекте?

Д. Р.: Программа обучения русскому языку как иностранному для китайских студентов рассчитана минимум до 2027 года. В соответствии с договорённостью между нашими вузами студенты приезжают в Россию, и наша задача – помочь им и в овладении русским языком, и в адаптации к условиям жизни и учёбы в нашей стране.

На данный момент 28 второкурсников изучают русский язык как иностранный. В этом году к изучению языка присоединились ещё 80 первокурсников. Обучать такое количество студентов в одной группе не представляется возможным, поэтому сейчас активно обсуждается вопрос размера учебных групп и их количества.

– Вы будете с ними работать дистанционно или снова поедете в Китай?

Д. Р.: Формат дальнейшей работы со студентами тоже в стадии обсуждения. Вероятно, они будут заниматься с преподавателями своего вуза, а также участвовать в онлайн-занятиях с русскими преподавателями два-три раза в неделю. Одна из сложностей – разница в часовых поясах, которая составляет четыре часа. Это затрудняет составление расписания в двух вузах.

– А как лично вам удобнее всего вести занятия: очно или онлайн?

О. П.: Я всегда сторонник живого общения.

Д. Р.: Однозначно вживую.

Е. К.: Вопрос не только в удобстве, но и в результатах. Несомненно, очное взаимодействие позволяет намного лучше решать учебные задачи.

– Была ли у вас возможность пообщаться в неформальной обстановке с другими китайцами?

Д. Р.: Да, и они к нам отнеслись дружелюбно. Больше мы, конечно, общались с коллегами, особенно с Лю Пэйюнь.

О. П.: Люди сами подходят, улыбаются, машут. Если с ними поздороваешься, скажешь: «Nǐ hǎo», они счастливы, готовы поговорить, но мы, к сожалению, не можем поддержать беседу. Думаем, что нам нужен как минимум вводный курс китайского.

– Какие рекомендации вы дали бы преподавателям, которые едут работать в Китай?

Д. Р.: Разделим организационные и методические рекомендации. Позволю себе начать с организационных, хозяйственно-бытовых: во-первых, учитесь есть палочками. Вилочку, ложечку, конечно, могут принести, найти, если сильно попросить, но лучше уметь пользоваться палочками (улыбается). Во-вторых, будьте готовы, что большинство привычных нам мессенджеров там не работает. В-третьих, берите с собой побольше методических материалов.

Е. К.: Опыт двухнедельной работы показал, что учебная группа не должна превышать пять-шесть человек. Это особенно важно на начальном этапе, поскольку позволяет реализовать индивидуальный подход к каждому студенту.

О. П.: Что касается методики, действительно, надо быть готовыми работать на специальных методических онлайн-площадках, для того чтобы самим создавать материалы, использовать возможности искусственного интеллекта. Ну и как важно можно меньше переживать: лучше сначала познакомиться со студентами, а потом уже выстраивать траекторию обучения.

Реализацию проекта по подготовке инженеров для Китайской Народной республики по схеме «3+2» Тольяттинский государственный университет и Чанчжоуский профессионально-технический институт мехатронной технологии начали в 2024 году. Совместная образовательная программа реализуется ТГУ в рамках стратегического проекта по улучшению качества и масштабированию обучения с применением онлайн-технологий «Росдистант 2.0», с которым Тольяттинский госуниверситет вошёл в федеральную программу «Приоритет 2030». За пять лет ТГУ с китайскими партнёрами планируют подготовить для КНР 1200 специалистов по направлениям подготовки «Технология машиностроения» и «Прикладная информатика». Учебный план подразумевает обучение китайских студентов у себя на родине в течение трёх лет, во время которых они, помимо профессиональных дисциплин, будут осваивать русский язык. Ещё два года будущие инженеры проведут в Тольятти, обучаясь в ТГУ. Освоив пятилетнюю программу, китайские студенты получат диплом бакалавра.