Когда ты ни разу не видел человека, сложно понять, что он за личность. Разговаривая с ним по телефону, я немного испугалась. Голос художника показался мне очень строгим. Игорь Геннадьевич Панов сразу сказал, что он занятой человек и время ценит. Ну, что ж… я приеду ненадолго. Постараюсь…. Нет, я не буду отвлекать… Да, я подъеду без опозданий.

Я приехала к обычному жилому дому, хмм… забавно, а где же мастерская? Мастерская оказалась на крыше. Это добрый знак.

Невысокий мужчина, в обычной синей куртке, энергичный,  собранный, с задорными глазами, говорит уверенно, действует настойчиво. Он встречает меня около двери дома. Мы поздоровались.

Мастер ведет меня в обитель своего искусства. По пути в мастерскую мы разговариваем. Я с удивлением понимаю, что разговор отличается от вчерашнего телефонного. Беседа приобретает легкость.

И.Г.: я по натуре оптимист и фаталист. Не мое это сидеть на работе, ходить каждый день по звонку. А, вроде тут, наложение прагматики, романтики, увлечения, хобби. Слава богу это переросло в профессионализм. Ну и сама работа на заводе жестко регламентирована. Ни в лево, ни в право, мне дали это понять, что, ты должен подчиняться некой системе. Ну, а художник в нашем понятии человек свободный.

Сдаваться или нет, выбираешь только ты сам.

Раньше я всегда думала, что художник должен обязательно нести в себе ореол таинственности, быть человеком настроения, вечно ожидающий музы. Конечно, все приходит со временем, в том числе и понимание того, что истинный художник – это невероятный трудяга, который не может позволить себе сидеть и ждать той самой таинственной незнакомки, что вдохновит его.

И.Г.:  где-то, наверное, год назад, была такая ситуация, ну, не то, что из рук все валилось, а не было желания узнавать новое. Если человек перестает интересоваться познанием мира, он перестает жить. Вот это в себе надо держать.

- как вернуть это желание познавать?

И.Г.: да вот они эти космические лучи, можно же так сказать, что снизошло. А можно сказать, что я сам. А, кто его знает. Но вдохновение оно приходит во время работы. И то, на короткий момент. То есть идет такая голая механика и потом ты втягиваешься.  Нельзя сидеть и ждать этого вдохновения, надо пахать – пахать – пахать. Миг вдохновения преображает работу в целом. Но преображать ее надо уже по готовой основе.  Ты должен попробовать все, чтобы отвергнуть ненужное и найти свое. Художник, все-таки, должен что-то донести, непросто изобразить пейзаж, а еще через свое изображение передать свое отношение.  То есть после прочтения книги, просмотра фильма остается некое послевкусие. Художник должен в сжатом произведении сделать так, чтобы у человека после просмотра работы осталось такое же послевкусие.

Светло должно быть в душе, тогда и вокруг будет светло.

Читающего человека видно издалека. С ним легче, он ответит тебе на любые вопросы, он думает о том, что говорит, а это много стоит. Я слушаю художника и понимаю – человек, который создает произведения сам, да еще и облачая свой труд в холст и краски, не может не читать. Ведь это как дышать…

- когда вы пишете портреты, вы берете эмоции героя и пропускаете через себя?

И.Г.: ну, его эмоции я взять не могу, я только могу выразить свою эмоцию. То есть у меня складывается образ человека. Ритмы, все это важно. Все зависит от уровня мастерства художника, насколько он начитан, осмотрен, образован. Должен быть глобально образован.

Пока Игорь Геннадьевич отвечал на мои бестолковые вопросы, я все больше проникалась атмосферой его мастерской. На высоких стенах висят множество картин, вдалеке стоят подрамники, на больших мольбертах удобно устроились большие полотна, на полках стоят сувениры из далеких стран, где побывал художник.

- о путешествиях. О разборе завала.

От себя не убежишь.

Мой родной город для меня был всегда чем-то обычным, само - собой разумеющимся. Я всегда думала, что города должны быть такими, а то и лучше. И всегда меня преследовала мысль о переезде в другое место более красивое. Но, ведь красоту можно найти и в серости бетонных многоэтажек и заводских труб.

- почему именно Тольятти? Почему этот серый город?

И.Г.: а мне города не интересны. Вот то, что около города, это для меня важно. В принципе у нас в Тольятти уникальное местоположение: есть вода, есть горы, есть лес. Вот где еще в России есть такое место? Нигде.

А смысл жизни и есть любовь.

Непостижимое существо – человек. Порой он и сам себя не понимает.      Порой мы закрываемся от людей, уходим в себя. Ведь так легче защитить свой мир. Но, как же мы смягчаемся, мечтая о прекрасном.

- И.Г. о чем вы мечтаете.

И.Г.: чтобы, как бы это банально не звучало, чтобы не было войны. В плане творчества лучшая моя картина впереди.

Когда я спросила у Игоря Геннадьевича, что больше всего он ценит в своей жене, он тут же встал, достал книгу со своими картинами и показал мне портрет Валентины. Я всегда относилась к репродукциям не особо то положительно, все-таки это не то, что смотреть на картину в живую. Но, чтобы прочувствовать всю нежность портрета любимой женщины художника, было достаточно и репродукции. Я вижу нежные оттенки ее одежды, чуть розоватую кожу лица. Умиротворенность, нежность и покой, соответствующие изображенному моменту – ожидания рождения ребенка. И сам ИГ с такой теплотой в голосе ведает мне историю картин, что хочется взять и так же написать портреты близких мне людей. Но… я не мастер, мастер – он – Игорь Геннадьевич!

И.Г.: у меня есть пара работ, которые я принципиально не продаю. Потому что я их больше не нарисую так.

- можно сказать, что ваша жена Валентина вас вдохновляет?

И.Г.: в какой-то степени да. Она вдохновляет меня, как женщина.

- что вас притягивает в ней больше всего?

И.Г.: идеальных людей нет. Она очень эмоциональный человек, в себе не держит. А основное ее качество, это порядочность. Она очень честная. Когда мы познакомились, мне очень понравились ее фотогеничные черты лица. Я предложил нарисовать ее портрет. Я не скажу, что она мой соратник, но она мне доверяет, и ей приятны мои успехи.

На все всегда есть свое время.

Когда интервью закончилось, мы еще долго сидели, разговаривали с Игорем Геннадьевиче. И этот разговор мог бы продолжаться еще дольше, да только за окном стемнело, а я же обещала... А чему тут удивляться, беседа о литературе, о живописи, о жизни вообще может продолжаться бесконечно долго. И странное чувство появилось во мне. Буд-то я знаю его не несколько часов, а много лет. Я общалась с ним впервые в жизни, а общих интересов оказалось так много. Эта встреча помогла понять: я не могу проживать эту жизнь, ничего не создавая и не получая удовольствия от результата работы. И, ведь на самом то деле все просто: есть время собирать камни, а есть время их разбрасывать.